Hearthzone.ruplayhots.net
Регистрация
Погружение в Нексус pt. 8 "Скорбь Рока"
Askalaf
Группа: Журналисты
Сообщений: 145
Репутация: 47
06.05.15 02:01
Привет друзья!


С каждым разом наши погружения уходят все дальше и дальше, затягивая нас в крепкий узел, который стыкается и переплетается с судьбами наших героев. Мир наш полон приключений и захватывающих сражений, и к одному из них мы уверенно идем.
Я не буду задерживать вас долгой болтовней, приглашаю вновь пройти по залу Нексуса. Открыв занавес, перед нашими глазами мы замечаем оружие, которое узнает любой. Огромный молот из темного железа с гравировкой волка. Да, это - Молот Рока. Оружие великого шамана Азерота - Тралла. Рядом с ним красуются доспехи, все с той же символикой волка. Доспехи Регара, друга и ученика великого шамана.
Вперед за мной, и давайте вместе погрузимся в мир Нексуса!

ПОГРУЖЕНИЕ В НЕКСУС

image

«Скорбь Рока»

Сумерки легли на бездонные леса, штыками протыкающими небо и наблюдающими за посетителями таверны, которые не прочь полюбоваться природой, обустроившись по ту сторону окна и заручившись поддержкой согревающего дурмана табака и хмеля.
После схватки с Гаррошем, который признавал лишь гибель одного из участников поединка орков под названием Мак'Гора, Го’Эл ещё не пришел в себя. Громмаш Адский Крик, его старый друг и соратник, вместе с которым они когда-то объединяли разрозненные племена
Орды в поисках нового дома в Азероте, наградил своего сына неутолимой жаждой крови и гневом. Но ведь именно он, лидер клана Песни Войны, благодаря своему безрассудству, спас когда-то всех орков от проклятья крови Маннороха, пожертвовав своей жизнью в схватке с демоном. Гаррош не уступал своему отцу ни в чём: одержал победу в войне с Плетью, будучи главнокомандующим, нареченным
Вождем Орды, отстроил могучую и неприступную столицу, усовершенствовав начинания своего предшественника, а с обретением титула Вождя даже превысил свои полномочия, решив покончить со всеми «не-орками», что и стало последней каплей в чаше терпимости Го’Эла. Даже правосудия избежал Гаррош, скрывшись в альтернативной вселенной, охваченный жаждой создания истинной – Железной Орды. Он заслужил вечный покой подвигами во славу своего народа, и погиб с глубокой уверенностью в его силе.

Мысль о потере ещё одного верного соратника из клана Песни Войны никак не выходила из головы. Одним врагом стало меньше, но с ослаблением Железной Орды новая угроза пала на Дренор – угроза вторжения Пылающего Легиона. Го’Эл недавно посетил Танаанские
Джунгли в сопровождении Кадгара и других ответственных за наступление, что возбудило в нём былую скорбь о Дреноре, родине шамана, о которой больше всего слышал он из рассказов своего мудрого наставника – Дрек’Тара. Порча скверны вновь распространилась по землям чудесных и завораживающих взор джунглей, каковыми сумел он узреть их во время вторжения Железной Орды. От былого величия осталась лишь небольшая крупица, на место которой уже претендовала тёмная и чахлая от демонической энергии земля. Зеленое небо, бдительно оберегаемое занавесом из смога и туч, вырвало крышу таверны, открыв взору шамана голые
скрюченные от предсмертной судороги ветви черных деревьев, распростертые в мольбе к небу, покинутому Творцами. Роль их теперь исполнял Пылающий Легион, пришедший на помощь Гул’Дану и его прихвостням, желающим лишь власти, а точнее покорности и унижения от других рас, в том числе орков. Но чернокнижники во главе с Гул’Даном были лишь марионетками в войнах Легиона, что давно было известно Го’Элу и его народу.

Тьма застелила взорорка, и сердце шамана екнуло, открыв его взору уже излюбленный и лелеющий душу образ таверны, чьи теплящиеся лампадки успокаивали и настраивали на мирную беседу каждого гостя. Тяжелые испещренные морщинами от дум веки вновь опустились,
обеспечив свободу внутреннему взору шамана. «Любовь успокоит меня. Вновь стану я рабом её, освободившись от мрачных мыслей». Он решил узреть своё кровное гнездышко, где сейчас должны были отдыхать Аггра и два орчонка.

В лачуге, расположенной на холме, незащищенной от порывов ветра, под покрывалом из шкур и материи, перевязанных между собой и кольями, составляющими костяк жилища, также теплилась лампадка, - жители её и не думали спать, хотя луна уже овладела небом
Награнда. Брови шамана нахмурились в поисках концентрации и ответа. Он заслышал детский плач и колыбельную песнь Аггры, пытавшейся успокоить орчат, вот уже второй день страдающих от сильного жара. Образ кровавого в свете огня бритого затылка, на котором покоилась взъерошенная бурая коса волос, ударился в сознание. Аггра наклонилась над детской кроваткой, в которой никак не унимались дети, и взяла одного из орчат на руки, почти вплотную поднеся свои клыки к его шее, нашептывая колыбельную. Ещё один детский крик, обуянный мольбой об избавлении от страданий, проскрежетал в сознании Го' Эла, и картинка начала расплываться. Под ресницами орка забились дребезжанием слезы, так и оставшиеся лишь на глазах, когда веки орка непроизвольно поднялись, уставившись на потухшую свечу.

Вся таверна зашевелилась, и посетители её, коих было не так много вследствие опустившегося сумрака, разрозненным строем зашагали к порталу. Настал черед битвы в Нексусе, чему Го’Эл был, несомненно, рад, ведь теперь он сможет избавиться от томных мыслей, дав волю ярости стихий.

Когда шаман решил встать, проводив взглядом удаляющийся наверх, ко сну и теплой кровати, силуэт, к его столу подошел, слегка покачиваясь, орк, чью голову, как и массивные плечи, венчала морда волка.

- Го’Эл! – оперся о стол Регар. Голос его был уверенным, хотя и немного грубым, изредка дрожащим в области гортани, что всегда удавалось исправить, прокашлявшись, как он и поступил сейчас. 
- Неужто ты пропустишь битву, что так долго ждал?
- Ни в коем случае, друг мой, – железная хватка задушила рукоять Молота Рока, покоившегося доселе у ног шамана. Орк рывком встал со своего места, и красные четки звонко ударились о доспех Оргримма, спрятанный под ободранной робой Служителя Земли.
- Как и всегда готов! – прорычал Регар и направился вслед за другом в портал.

†††


Невозможно сказать о способностях шамана пока не увидишь его в деле. Дрек’Так, мудрый наставник Го’Эла, представлял собой слепого изнуренного от тяжести лет орка, однако все, кто удостаивался чести сразиться с ним, в первый миг схватки осознавали свою заносчивость. 

Лик ученика его заставил бы в данный момент ужаснуться любого, столько гнева всплывало теперь на нём, отражаясь в ухмылке, огороженной неприступными клыками, занавешенными хмурыми бровями ещё более грозными от морщин ярости. Но что же до души, то туда не осмелился бы войти, наверное, не один из смертных. Сколько испытаний пало на этого орка, но все их сумел он преодолеть: опираясь на своего наставника во время обучения и войны с людьми Блэкмура после недавнего побега; сражаясь
плечом к плечу с верным другом во имя объединения разрозненных племен Орды; и, наконец, ища поддержку в спутнице жизни, с которой свела его судьба в Награнде, когда он снял с себя полномочия Вождя во имя спасения Азерота от Катаклизма и его последствий. Но в данный момент Аггра была слишком далеко, и тонкие, связующие души нити любви отказывались повиноваться, направленные лишь на успокоение своих детей. Те же мысли бурлили и в голове Го’Эла, когда враг уже подступал к последнему оплоту крепости, но имел возможность покориться, потерпев поражение в решающей битве, ослепленный заветной победой.

Ещё был шанс на победу, при том единственный, и Регар знал это, как никто другой. Лечение союзников было для любого шамана нехитрым делом, но если только тебе хоть кто-то может помочь. Сейчас же орку приходилось делать всё самому, как когда-то на аренах огров, соревнуясь с отпрысками огромных верзил, где он боролся за свою жизнь, будучи ещё юнцом. Капельки пота блестели в косых лучах закатного солнца, постепенно перерастая в ручейки, томившиеся доселе и под головным убором шамана.

Брешь в стене позволила наемникам раскрошить стены парочкой брошенных булыжников, даруя свободу теснившимся у ворот пехотинцам. Один из союзниковпал под гнетом прорвавшейся своры солдат. Шансы на победу исчезали, подобно уверенности Го’Эла, который стоял в стороне, будто отринутый от этого сражения. На лицо его пала тень сомнения, разгладившая морщины, чего не заметил Регар, окликнув друга:

- Го’Эл! – он боролся с собственным гневом, вызванного этим ужасным нескоординированным ударом врага, который каким-то образом увенчался успехом.
– Нужно землетрясение, чтобы сдержать их!
Шаман пришел в себя. Сосредоточившись на чтении заклинания: он припал к земле, дабы просить о помощи.

«Дух Земли, даруй мне свою мощь, дабы сокрушил я врагов!»

Ещё одно мгновение, и Молот Рока, занесенный над головой шамана, уже мчался навстречу Матери-Земле. Очаг землетрясения возник под ногами вражеских солдат, сбивая с ног неподготовленных и замедляя упорных. Клыки Регара украсили ухмылку триумфа. Маневр Го’Эла удался, и атака захлебнулась на время ярости земли, после чего новые рыцари-наемники подоспели к штурму.

- Черт побери! Им нет числа! – Регар ещё сильнее уперся в землю, стирая подошву кожаных ботинок. Жажда крови обуяла его сознание, усиливая находящиеся поблизости войска во имя победы. Но враг не дремлет, а потому к шаману уже спешил отряд солдат, дабы  «заткнуть ему глотку». Завидев массивные латные доспехи с не менее устрашающими топорами и мечами, Регар в мгновение ока смекнул об опасности, и принял форму призрачного волка, не раз спасавшего его шкуру. В погоню за ним уже поспешали и великаны, раздробившие крепостные стены, булыжники их жаждали крови орка.

Го’Эл всё ещё пытался сдерживать врага, цепными молниями орошая баррикады солдат противника, но с каждым новым заклятьем уверенности в нём становилось всё меньше, как и участия в этой битве.

- Го’Эл! – запыхавшийся шаман из последних усилий пытался залечивать свои и союзные раны, удирая от погони, теперь он стоял в нескольких шагах от друга.
– Замедли же их!
Одобрительный кивок, и Го’Эл уже приступил к помощи Стихий, сжимая во влажной руке Молот Рока.

«Дух Земли, разверзни же твердь свою во имя спасения…»

Детский плач прорезал слух орка, заставив его припасть к земле. Шаман слабел с каждым мгновением от одной лишь мысли о своей беспомощности пред явленными ему проблемами: невозможностью помочь собственной семье, оскверненной земле… другу.
Предсмертное проклятье Регара привело его в чувство. Го’Эл собрался с силами и, совершив рывок к врагу, заслонил собой тело друга, поверженное ударом секиры, чье не насытившееся обагренное лезвие уже застыло в воздухе, в томлении ожидая новой крови.

«Дух ветра, направь мой Молот!»

Го’Эл словно мастер клинка овладел своим орудием и тремя усиленными стихией воздуха ударами расколол броню противника, повалив его наземь. Второй рыцарь был неподалеку и уверенным маршем наступал на орка, но шаман замедлил его движение, пустив в ход
призрачного волка, разбившегося о врага, приковав его к месту. Цепная молния завершила начатое, расплавив тело наемника.
Ещё один бросок… и Крепость пала под натиском орд противника.

†††

Регар конца сражения не увидел, но нетерпимости его уже не было предела. Величайший шаман, его духовный наставник, оказался рассеян во время решающей битвы. «Ему будет, что мне рассказать!» - ожидал орк своего друга, сидя за столиком в самом углу.

Кромешная тьма заглядывала в окна таверны, наблюдая за более стойкими, что осмелились вступить в новые битвы и провожая утомленных недавним сражением ко сну. Го’Эл не решался пройти в свою комнату, бессонница из-за дурных видений не даровала бы ему
возможности для отдыха, а потому орк решительным, хотя и утомленным, шагом направился в погреб – «приемную» Шмыкса.

Завидев друга, не кинувшего даже взгляда в его сторону, Регар нахмурился и покинул тьму излюбленного в последнее время Го’Элом уголка таверны, намереваясь добиться хоть каких-то объяснений происходящему.

- Го’Эл, стой! - Регар догнал друга, почти приблизившегося к заветному стуку в дверь в тёмном коридоре, освещаемом лишь одной лампадой, висевшей на стене, недалеко от двери.
– Что это, черт побери, было?
Орк обернулся, насупившийся лик его не внушал доверия, и казалось, что он вот-вот сорвется, однако шаман хранил молчание.
- Ты не был сосредоточен! – безмолвие выводило Регара из себя, освобождая место ярости на его лице, испещренном морщинами гнева. - Что происходит?
- Мне нужен отдых, друг, - голос Го’Эла дрожал, сдерживая нотки гнева, но всё же он старался успокоиться.
- Завтра всё образумится… Ступай.

Левая бровь Регара поднялась от удивления, сглаживая морщины на лбу, кулаки невольно сжались.
- Ступай? – с его клыков слетела слюна, и он сделал шаг навстречу Го’Элу.
- Быть может, ты объяснишь мне, что за чертовщина с тобой творится, прежде чем я выйду из себя?
Го’Эл оставался на месте, но рука его потянулась к Молоту Рока, даруя свободу откровению.
- Регар, дай мне время! – картина недавней смерти друга вновь всплыла в его сознании, когда он заглянул в его прищуренные от злобы глаза, а вместе с ней проснулась и беспомощность перед проблемами, мысли о которых тщетно пытался подавить орк ещё недавно. Ресницы заблестели, и он отвернулся, потянувшись к ручке двери.
- Сейчас меня беспокоят не битвы…
Регар многому научился у своего мудрого наставника. Блеск в глазах старого друга о многом сказал ему: он осознал, что Го’Элу и без него тяжело, но должен был вмешаться, чтобы помочь. Регар отдернул руку шамана от двери и придал себе большей гневливости, ожидая подобной реакции и от друга.
- А что же тебя беспокоит? – клыки его коснулись уха Го’Эла, и слегка надменный шепот закрался в его сознание.
- Забыл, как пеленать своих детишек, Тралл?
Го’Эл не выдержал презрения и, с грохотом обрушив Молот Рока на скрипящие доски, освободил руку для удара, который пришелся по левому клыку Регара.

Орк был не совсем готов к такому резкому выпаду, но устоял на месте. Удар заставил прийти его в мимолетную ярость, ухмылкой отразившуюся на его лице.
- Ты давно не практиковался, Го’Эл, - он сплюнул сгусток слюны и крови.
- Скоро ты забудешь, как воевать, проводя всё свободное время с Аггрой…
- Тебе неведомо моё счастье, - Го’Эл сделал шаг навстречу другу. - А от того и горести от его потери!
Шаман пошел прочь из темного коридора, позабыв в порыве ярости о своей цели. Регар же решил закончить начатое.
- Моя семья – это моя команда, Го’Эл. И если я вижу, что кто-то слаб, значит, скоро его здесь не будет!
Орк замедлил шаг и обернулся. Регар держал вруках Молот Рока, пытливо разглядывая легендарное орудие.
- Ты что же, бросаешь мне вызов?
Взгляд Регара, украшенный всё той же надменной улыбкой, молнией просверлил мрачный в темноте коридора силуэт орка.
- Я буду ждать тебя на Арене Гурубаши в полдень, - он направился к Го’Элу и швырнул в протянутые руки Молот Рока. – Если осмелишься прийти. Регар исчез в пустоте за спиной друга, направляясь в главную залу таверны за очередной кружкой выпивки.

Го’Эл был поражен таким поворотом событий, но уже вырвавшийся на свободу гнев не давал ему возможности мудро оценить произошедшее. Ему нужно было успеть всё обдумать до полудня, и он знал, как это сделать, направляясь в «приемную».

***

Шмыкс не замедлил с помощью в благодарность Го’Элу за спасение гоблинов Картеля Трюмных Вод с островов Кезана, во время которого
шаман даже попал в плен Альянса, спасая эту алчную расу от Катаклизма, вызванного Смертокрылом. Пришлось сообщить лишь пункт назначения, так как остальную часть беседы Шмыкс слышал из своего кабинета, дрожа, но подслушивая у двери спор двух могучих воинов. Поворот небольшой сферы, яростное нажатие почти отвалившихся от каждодневного использования и некачественного ухода кнопок, и шаман оказался в Громовом Утесе, столице мирного племени тауренов, первых друзей орков после высадки на Калимдоре.

Рассветное солнце уже освещало этот уютный городок, расположенный на четырех вершинах, обдуваемых теплым, временами
порывистым ветерком Степей. Позади орка то и дело поднимались и опускались деревянные кабинки - своеобразный лифт - позволяющие любому мирно настроенному путнику посетить этот райский уголок, покоившейся на высоте птичьего полёта,
которые с радостью основали свои гнездышки на вершине огромной башни-тотема, расположенной на центральной и самой большой вершине города. Го’Эл направился именно к этой башне, связующей различной высоты пласты горы. Проходя по деревянным аккуратно вырубленным ступенькам, шаман не переставал думать о насущных проблемах, просчитывая реакцию Бейна Кровавого Копыта, сына Керна Кровавого Копыта, основателя города и первого дружелюбного представителя расы Калимдора, встретившего Го’Эла и его народ с миром и желанием помочь. Сын Керна стремился к мудрости своего предшественника, что читалось в его огромных полных смирения и доброжелательности глазах цвета Матери-Земли. Мягкие черты лица его, свойственные редким представителям народа тауренов, вызывали лишь улыбку и радость, хотя каждый знал о том, что этот юнец успел натерпеться за свою короткую жизнь, пережив скорбь от потери отца.

Шаман вышел на средних размеров площадку, усеянную шатрами с различным продовольствием, чьи добродушные хозяева зазывали
орка поторговаться, с радостью приветствуя почетного друга тауренов. Го’Эл не был расположен к случайному общению, а потому лишь изредка отвечал еле заметным кивком головы; единственной его целью был центральный и самый большой шатер, похожий на каноэ, – дом Вождя тауренов.

Стражники поприветствовали шамана и, справившись о занятости Бейна, пригласили орка войти. Дым от благовоний тёплым и ненавязчивым ароматом поприветствовал гостя, приглашая его присоединиться к сеансу медитации, который с пониманием прервал таурен, восседающий в центре комнаты на красном с белыми полосками ковре, подобным тем двум, что висели на стенах, по обе руки от орка. Позади таурена располагались небольшие свитки, один другого длиннее, на которых красными чернилами были выведены слова на
языке таурахэ. По бокам и сверху от Бейна красовались «ловцы снов», талисманы, защищающие от злых духов, что представляют собой паутину из суровых ниток и оленьих жил, натянутых на круг из ивовой ветви, в который вплетены несколько перьев.

- Я рад нашей встрече, Го’Эл, - Бейн хотел было встать, дабы поклониться, но шаман жестом позволил таурену остаться на месте и сел в медитативную позу на заготовленный прислугой ковер, отличавшийся рисунком, так как предназначался для гостей.
– Что привело тебя сюда?
Шаман не проронил ни слова, лишь закрыл глаза и медленно и терпеливо принялся налаживать дыхание. Бейн последовал примеру гостя и решил установить с ним духовную связь. Промолчав с минуту, орк начал разговор.

- Я не раз обращался к вашему народу за помощью, - голос шамана оказался на удивление резким. – Пришел и теперь.
Бейн не сумел должным образом прочувствовать орка, слишком уж возбужденным оказался он, а потому таурен лишь пожал плечами, ожидая просьбы. Го’Эл оценил взгляд Бейна, смиренный и трепетный, проявляющий уважение к собеседнику, и улыбнулся. Продолжать он не стал, позволив таурену высказаться.

- Духи вокруг тебя неистовы, и ум твой охвачен томными думами, - начал неуверенно Бейн. Хмурые брови орка не обещали легкой
беседы, в то время как легкая ухмылка, как показалось таурену, даже бросала вызов. Шаман хотел о чем-то поведать, рассказать о сокровенных проблемах, но лишь прикрывался напускной радостью от общения, пытаясь скрыть свои заботы.
– Возможно, твоей проблеме найдется решение, если ты откроешься для неё.
Тень радости исчезла с лица орка. Го’Эл решительно встал и зашагал вглубь шатра, по левую руку от входа, где располагалась огромная курившаяся благовониями «трубка мира».
- В последнее время, - начал орк нехотя. – Меня всё чаще терзают мысли о последних событиях на Дреноре…
- Ты о смерти Гарроша? – Бейн оборвал шамана, желая подвести его ближе к корню проблемы. – Жалеешь об этом?
Го’Эл замер на месте, не ожидая такого резкого замечания от молодого таурена.
- Громмаш был мне как брат, и, не смотря на все приступы его гнева, я был рад, что имею такого союзника рядом с собой, - орк зашагал навстречу таурену. - То же я могу сказать и об его отпрыске…
- Мой отец пал в битве с Гаррошем, - начал Бейн без единой нотки гнева в голосе, лишь сострадание и милосердие пронизывали
его. – Но даже после своей смерти он явился ко мне во сне, и взял с меня обещание защищать этого тирана на суде, что я и сделал.
- Керн всегда славился мудростью, - Го’Эл пристально смотрел в глаза таурену, ища и в нём зарождавшуюся силу. – И вновь
доказал это всем нам.

- Он не страдал от нужды таить обиду на Гарроша. Вызывая его на Мак’Гора, он защищал честь Орды, честь своего народа, своей семьи, - Бейн улыбнулся. – Гаррош был частью твоего племени, сокровенной его частью, доставшейся от старого друга в опеку, а потому ты жалеешь о содеянном. Но пришел ты не за этим…
Го’Эл вновь возбудился. Начав издалека, он и не заметил, как скоро таурен добрался до его сокровенной истины; гнев на самого
себя взбудоражил его сознание.
- Ты прав, - голос его слегка задрожал от горечи своей беспомощности, что Бейн принял за злобу, вглядываясь в прищуренные, уставившиеся на письмена на стене, глаза орка. – Проблемы в семье не дают мне покоя…
- И, вероятно, кто-то ущемил твою уверенность в совершаемом на благо родным?
- Он бросил мне вызов, назначив встречу на Арене Гурубаши в полдень! - Го’Эл задрожал от ярости. – И я его принял.
Блеск в глазах орка поколебал умиротворение Бейна, заставив его действовать решительно.
- Ты поступил верно, Го’Эл. Ты выбрал семью и сражаешься за её идеалы, за идеалы своего народа, - он на мгновение замолчал,
ожидая ответа от собеседника, занятого лишь собой и своими скверными думами. – Ступай с миром.

Го’Эл скривил свое лицо подобием улыбки, что придало ему лишь большее устрашение, и, поклонившись, вышел из дома. Бейн, глядя во след шаману, на родном языке прочитал благословение, после чего, решив, что истинные мотивы спора орк открыл самостоятельно, последовав совету таурена, укрылся в шатре для дальнейшего общения с духами.

†††

Мутное небо раскинулось над тропическими джунглями мыса Тернистой долины, угрожая скорым ливнем, зачинавшимся редкими
каплями дождя, когда Го’Эл появился под сводами древней постройки некогда великого племени Гурубаши. Две огромные каменные кобры, величественно возвышающиеся над каждым посетителем арены, поприветствовали шамана, оставляя возможность для
дальнейшего устрашения двум огромным каменным воротам, на первых из которых красовался ехидно улыбающийся череп, пропускающий любителей подраться на огромную, залитую ещё свежей кровью, площадку для боев. Посетителей в такую
гадкую погодку было немного, однако Шмыксу удалось приволочь несколько героев Нексуса, дабы содрать с них монету другую, пущенную на ставки. В числе зрителей были и Артас с Сильваной, расположившиеся на трибунах по разные стороны площадки, друг напротив друга.

Регар ожидал своего друга в центре круга, уже позабавившись с дежурившими на арене для собственного удовольствия смельчаками,
оставив им на память о хорошей трёпке несколько шрамов и ссадин. Когда Го’Эл показался в проходе, орк захохотал, призывая публику к аплодисментам.

- А вот и он! – в голосе Регара кипела надменность и напускное презрение. – Уже раскурил трубку мира с тауренами? Шаман
залился ядовитым смехом, желая привести своего оппонента в пущую ярость, что ему непременно удалось.

Го’Эл посмотрел на Шмыкса, злорадно улыбающегося доселе, но, поймавшего на себе скверный взгляд шамана, а потому спрятавшегося
за спиной огра-вышибалы, после чего фыркнул и окинул взором старого друга. Воодушевленный благой целью, защитой своих принципов и своей семьи, шаман кипел от слепой и мрачной ярости, желая лишь доказать свою правоту и силу, в которых усомнился
его друг. Церемониться с противником он не стал, а потому принял удобную стойку и приготовился к битве. Регар, однако, тоже не был намерен шутить, и, прищурившись и скрыв с лица своего ухмылку, решил позаботиться о должной опеке у Духа Жизни.

Го’Эл опередил оппонента, и сгусток магмы, в жилах которого, соседствуя с клочками земли, промелькнула  пурпурная тень, разломал тотем воздуха, наспех поставленный едва успевшим сообразить о перенаправлении заклятья такой силы Регаром. 

Улыбнувшись, шаман принял форму волка и, в мгновение ока достигнув Го’Эла, припечатал противника к земле силой тотема, после чего,
призвав верных помощников, призрачных псов, пустил в своего оппонента серию ударов, сбагренных молнией.

Поваленный наземь Го’Эл выпустил вздох, наполненный жгучими мучениями. Питомцы Регара медленно, но верно подбирались к
его лицу, готовые вгрызться в глотку орка.

Сумерки обуяли его сознание, но заглянув вглаза своей смерти, Го’Эл узрел свет и поспешил к нему. Тонкая по своей природе, но загроможденная от мрачных дум нить внутри него оборвалась, даруя свободу новым, чистым от слепого гнева силам, пробудившим в нём волю к жизни. Страх перед смертью заставил шамана невольно прибегнуть к помощи Духа Воздуха, вызвав разряды молний, откинувших нападавших.

Грохот заклятья оглушил Регара, едва удержавшегося на ногах. Оправившись, он собирался продолжить нападение, предварительно залечив свои раны, но ослепительная вспышка заставила его подумать о защите и вновь прибегнуть к помощи тотема перенаправления, который, однако, смог уберечь шамана лишь от одной из молний, вторая, в мгновение сорвавшаяся с рук Го’Эла вслед за первой, поразила орка, заставив его испещренное шрамами тело покоится на земле.

Го’Эл уверенными шагами всё ближе подходил к Регару, в сознание которого уже успела закрасться мысль о том, что он недооценил своего наставника и, возможно, взбудоражил в нём слишком неподъемные пласты гнева, которые грозили орку в данный момент смертью. «Хотя бы попытался помочь» - подумал Регар, пересиливая невыносимую боль, пронизывающую каждую клеточку тела.

- Ты отлично сражался, - прошептал Го’Эл, и Молот Рока, рукоятью направленный в сторону старого друга, помог орку, поддерживаемому
наставником, встать, наполнив его живительной силой.

В глазах Го’Эла уже не было той мрачной серости, придававшей его зрачкам даже некоторую слепоту, каковой он мог устрашить во
время начала сражения. Взамен томным мыслям вернулся свежий и чистый ум, отразившийся в голубых глазах, поблескивающих в свете взошедшего после дождя солнца; туча прошла стороной и направилась к гоблинам Пиратской Бухты, где прогремела остаток дня.
Воодушевленный решимостью друга, Регар улыбнулся и похлопал орка по плечу.

- Тебе нужна была встряска, Го’Эл. Как бы тяжело тебе не было, лишь на краю гибели, ты осознаешь, насколько пусты твои проблемы, если ты имеешь право жить.
До сих пор, за слабостью от своего гнева, он и не осознавал, что Регар желает помочь ему, и вся эта битва - лишь игра, хитросплетение добродушных и мудрых помыслов друга. Наконец осознав это, лик Го’Эла прояснился, и улыбка, избавленная от тени сомнений, не замедлила порадовать орка.
- Ты показал мне истину, Регар. Мудрость твоя пересилила мои сомнения… Ты превзошел своего учителя, за что я искренне благодарен тебе.
- Я знал, что когда-нибудь смогу продумать всё наперед, - смеялся Регар. - Ты был слишком занят своими дрянными мыслями, и я
понял, что сам ты не справишься, нужна поддержка. Не отправляться же тебе вновь в путешествие во времени, когда есть хорошая трепка от старого друга, способная разрешить проблему в одно мгновение!

Го’Эл засмеялся. Регар, его друг и опора, о котором он совсем позабыл, положившись лишь на самого себя, был прав. Ход времени не зависел от шамана, и один орк не в силах изменить волю судьбы. Болезнь закаляет плоть. Дети его будут здоровы, и вновь порадуют отца своим смехом, став ещё сильнее. А Дренор… Шаман верил, что Орда и Альянс, объединившись под мудрым руководством Кадгара, не позволят распространиться порче дальше Танаанских джунглей, которые экспедиция тоже не замедлит спасти, если подвернется такая возможность.

Для этих орков бой был закончен. Для одного дня натерпелись они достаточно, заслужив отменную выпивку Камневара. Однако
Король и Королева лишь подготавливались к балу, и, удостоившись чести узреть поединок двух бывших и могучих гладиаторов, они не замедлят отправить новые приглашения на пиршество крови…

*****


Если сей рассказ пришелся вам по вкусу, ставим палец вверх и пишем свои пожелания.
Рубрика "Погружение в Нексус" выходит каждый вторник.
image
Jason_Jackson & Дмитрий

 
NavyBird
Группа: Администраторы
Сообщений: 613
Репутация: 94
Данная тема перемещена из раздела Новости портала. Причина: -